Мехaвоин и монахиня - сцена 71

[General Bison]

Сцена 71 Проститутка из «Ямы Удовольствия»

Местное время: 08:26:41

Затем выражение лица Алины становится серьёзным, а голос понижается до шёпота. Она нервно теребит край шёлковой простыни. — Кроме того, Виктор, я прошу прощения за свою вчерашнюю глупость по поводу рабства. И за то, что я поверила, будто семьи Драконис продают своих дочерей в качестве гейш. Я так остро отреагировала, потому что моя мать, по сути, сказала мне: «Либо ты выходишь замуж, либо отправляешься в бордель».

Рука Виктора по-прежнему лежит у неё на спине, его мышцы слегка напряжены.

— Как только мне исполнилось восемнадцать, я стала самостоятельной. — Она делает прерывистый вдох, и её голос становится более ровным. — Думаю, она одновременно завидовала моей красоте и боялась, что отчим что-нибудь со мной сделает. Иногда он приставал ко мне, и она это замечала. Но в то же время мама видела в моей красоте путь к богатству. Либо я найду богатого мужа, либо она каким-то образом заработает на мне.

Утренний свет отбрасывает тени на её лицо, пока она делает паузу, погрузившись в воспоминания. Когда она снова заговаривает, её тон становится мягче и задумчивее.

— Знаешь, я думала о том, что ты сказал прошлой ночью... о своей матери. И, возможно, моя мама была не такой уж другой. Да, она была грубой. Она была напористой. Но правда в том, что там, откуда мы родом, в наших кругах брак заключался не по любви. Он заключался ради союза. Она видела мир таким, какой он есть. Таким девушкам, как я, если они не родились в одной из старинных семей с их древними именами и обширными поместьями, приходится пробивать себе путь самостоятельно. А для женщин это часто означает найти богатого или влиятельного мужа.

Алина беспокойно ёрзает на подушках, жестикулируя, увлекаясь темой. — Привилегированная аристократия, истинная лиранская элита никогда бы не приняла такую, как я, — выскочку, карьеристку. Они бы навели справки, выяснили наше происхождение, и меня бы заклеймили как охотницу за наживой.

— Моя мать по-своему пыталась дать мне шанс на другую жизнь, не ту, что от меня ожидали, на выход из единственного известного ей мира. Она старалась сделать так, чтобы я вышла замуж за кого-то достаточно влиятельного, кто мог бы меня защитить, даже если это был не «респектабельный» дворянин. Возможно... возможно, моя мать была лучше твоей. Она пыталась защитить меня по-своему.

Она на мгновение замолкает, нахмурив брови и бессознательно поглаживая пальцами грудь Виктора.

— Она также пыталась найти для меня выход, который не был бы связан с браком. Единственный выход, о котором она знала. Она водила меня на кастинги моделей. — Она тяжело вздыхает, и её плечи слегка опускаются.

— К сожалению, я слишком маленького роста, чтобы быть моделью, и у меня слишком пышные формы. Те модели — они как палки. И моё лицо не совсем такое, как у Мелиссы Штайнер, чей типаж сейчас в моде. Я бы хотела выглядеть как Мелисса Штайнер.

— Без вопросов! Ты намного красивее, — решительно заявляет Виктор, крепче обнимая её.

Из её горла вырывается горький смешок. — Но она действительно устраивала мне модельные съёмки. Иногда она даже предлагала мне сняться обнажённой... «Каждая девушка с красивым телом так делает». Она даже сказала мне, что разговаривала с кинопродюсером из «Ямы Удовольствий» на Кукене. «Тебе стоит подумать о том, чтобы сняться в фильмах для взрослых, например, «девушка с девушкой». Это не то же самое, что заниматься сексом с мужчиной. Правда».

Тело Виктора напрягается, он стискивает челюсти, а на его лице мелькает отвращение. — Твоя мать хотела тебя продать? Вы, лиранцы, ещё более испорченные, чем я думал.

Алина небрежно пожимает плечами, хотя в её глазах читается боль, и сухо, без тени юмора смеётся.

— Только моя семья. Но это правда, что многие лиранцы готовы на всё ради денег. В конце концов, моя мама передумала. Она решила, что карьера в фильмах для взрослых может негативно сказаться на моих перспективах в браке, и решила играть вдолгую.